Смотришь на многие развитые страны и невольно задаёшься вопросом: что произошло?

Улицы городов, которые ещё недавно ассоциировались с порядком, безопасностью и достатком, всё чаще становятся символами кризиса. Политические конфликты, социальная напряжённость, массовая миграция, рост преступности, утрата доверия между людьми — всё это заставляет многих говорить о закате Европы.

Но, возможно, причина лежит глубже.

На протяжении столетий элиты были привязаны к земле. Их богатство рождалось из владения фермами, фабриками, шахтами, портами. Они могли быть жестоки, корыстны или несправедливы, но были вынуждены заботиться о территории, на которой жили. Университеты, больницы, музеи, библиотеки и соборы строились не только из тщеславия — они были способом укоренить своё имя в истории родного края.

Чем глубже человек пускал корни, тем сильнее его судьба оказывалась связана с судьбой места.

Сегодня всё иначе.

Финансовые потоки движутся по цифровым артериям планеты со скоростью света. Капитал, производство, технологии и даже люди стали мобильными. Успех больше не требует привязанности к определённому городу или стране.

Новые элиты всё меньше напоминают землевладельцев прошлого и всё больше — кочевников. Космополитизм и мультикультурализм становятся для них не идеологией, а естественным следствием образа жизни. Их дом — аэропорт. Их среда обитания — глобальная сеть.

Утром заседание совета директоров в Нью-Йорке. Днём выставка в Венеции. Вечером закат с яхты посреди океана.

Какая разница по сравнению с их предками, которые могли прожить всю жизнь в Кёльне, Лондоне или Лионе, считая себя частью конкретного города и конкретной истории.

И главный вопрос нашего времени, возможно, заключается не в том, хороша или плоха глобализация.

А в том, может ли общество существовать устойчиво, если люди, принимающие ключевые решения, больше не считают себя связанными с землёй, на которой живут остальные? Ответ на него решит судьбу нашей цивилизации.